NASA может отправить на Луну марсоход Promise с ядерным двигателем…

Марсианский тяжеловес метит на Луну: почему NASA воскрешает «Призрака» для ледяных кратеров

В Лаборатории реактивного движения в Пасадене пылится монстр, которого изначально готовили к списанию. Речь о полном масс-габаритном дублере марсохода Perseverance, прозванном в узких кругах Promise. Этот «дублер» весит под тонну, имеет ту же шестиколесную ходовую и управляемую роботизированную «руку», но никогда не видел межпланетного пространства. И вот теперь, когда Perseverance уже второй год долбит марсианские породы, его наземный близнец может получить билет на Луну. Звучит как бунт против инженерной логики, но у NASA, судя по всему, созрел жесткий прагматичный расчет.

Почему вдруг Promise, а не проектировать что-то с нуля? Ответ упирается во время и бюджеты. Создание специализированного лунохода по нынешним меркам — это пятилетний цикл разработок и астрономические затраты. Promise же — готовое шасси с отработанной кинематикой и проверенной авионикой. Экономия колоссальная, но есть нюанс, который превращает дружескую шутку в серьезную миссию: лунный день длится 14 земных суток, а ночь — столько же, и солнечные батареи в этой темноте бесполезны. Мало того, южный полюс — это вечная тень в кратерах, где даже днем солнца практически нет. Поэтому солнечные панели, питающие ровер на Марсе, здесь не прокатят.

Решение — вернуться к классике ядерной энергетики. Promise хотят оснастить РИТЭГом, работающим на плутонии-238. Такой генератор — это по сути кусок горячего металла, дающий до 110 Вт электроэнергии безо всякого света, круглые сутки и в любые морозы. Это не только спасение от холодной смерти, но и возможность заряжать аккумуляторы для активных маневров в самые темные часы. Но тут же встает ребром проблема массы: тонна живого веса плюс топливный бак для посадки — это серьезный вызов для посадочных систем. Blue Origin предлагает свой Blue Moon, а Илон Маск, разумеется, напирает на Starship. И в данном случае Starship даже предпочтительнее: он способен мягко опустить такой груз с высокой точностью, хотя и требует огромной инфраструктуры.

Теперь о главном — зачем NASA вообще затевает эту вакханалию на Южном полюсе. Там вода. Не в жидком виде, а в виде кристаллического льда, спрятанного в вечно затененных ловушках у кратера Шеклтон. Для будущих баз это — кислород, топливо и питьевая вода в одном флаконе. Но есть и «ложка дегтя»: лунный реголит на полюсе не просто пыльный, он электростатически заряжен, липкий как бетонная взвесь, при этом он в разы мельче и абразивнее марсианского песка. Пыль будет проникать везде — в подшипники, в радиаторы, в щели коннекторов. Инженерам JPL придется полностью пересмотреть систему охлаждения и герметизацию, ведь вакуум на Луне вносит свои коррективы в тепловые режимы.

Но если технические «танцы с бубном» решаемы, то научная ценность Promise колоссальна. Он возьмет на себя роль геологоразведчика — пробурит поверхностный слой, замерит нейтронный поток, чтобы оценить глубину залегания льда, и нанесет на карту радиационный фон. Это критично: человеку там находиться невозможно без защиты, а ровер укажет, где копать реголит для строительства стен. Так что проект Promise — это не просто «прикол со старым железом», а ставка на ускорение лунной программы. Если решение утвердят, мы увидим, как марсианские технологии вживаются в лунный ландшафт уже во второй половине десятилетия. И это будет захватывающий, нервный и крайне дорогой эксперимент, который либо подарит человечеству колонию, либо станет эпичным уроком того, что Луна — не Марс.

Читайте также: