Я разбирался с ИИ для работы и статей — какой промпт качественный, как западная и китайская школы генеративных моделей разошлись и снова сходятся. Заставлял модели работать лучше, для этого препарировал процесс — и собственные мысли тоже пришлось препарировать. А именно — превращать интуитивные озарения в текстовые алгоритмы. В итоге я начал искать ответы на «Что есть наше сознание, которое мы формализуем?».
В какой-то момент ИИ у меня стал ассоциироваться с Океаном из «Соляриса» Станислава Лема — безбрежным нечеловеческим разумом без соприкосновения с человеческим опытом. Океан мыслит, реагирует, воссоздаёт целые миры из чужой памяти, как нейронка из промпта. Но полноценный контакт с Океаном не устанавливается, поскольку не за что зацепиться — отсутствует общая система координат. С нейросетями повезло больше: их обучали на человеческих текстах, и точки соприкосновения появились. Тем не менее ИИ крайне сложно раскрыть тему без конкретики — хотя бы кривой и неполной. На неё можно наращивать содержательные слои, а без неё модель генерирует обтекаемые образы. Человек же создаёт конкретику сам для себя. Сознание превращает мир в частный опыт «я».
Выдавая конкретику нейронкам, я задумался: почему в нас она возникает автоматически? Для себя я нашёл подсказку: исходная конкретика, из которой строится сознание, — тело. Оно задаёт специфику восприятия и его границы. Сознание начинается с них. Мысль очевидная, и я заподозрил, что до неё кто-то дошёл более обстоятельно. Покопавшись, я нашёл две работы, которые эту связь между сознанием и телом разбирают куда основательнее — причём с разных сторон.
Cogito ergo sum против sentio
Формула Декарта «Мыслю, следовательно существую» прожила почти четыре века. Она назначает разум и аналитическое мышление главным проявлением сознания — тем признаком, который выделяет человека из животного мира. Но нейробиология спорит с Декартом. Известный исследователь мозга Антонио Дамасио в книге «Ошибка Декарта» доказывает, что чистая логика, оторванная от тела, парализует человека. Пациенты Дамасио с повреждёнными эмоциональными центрами сохраняли высокий IQ, но часами не могли выбрать, какой ручкой подписать бумагу, — исчез телесный отклик на реальность.
Поэтому вместо cogito («мыслю») логично подставить sentio. На латыни sentio означает прежде всего физическое «ощущаю», а не возвышенное «чувствую». В быту это синонимы: чувствовать холод — то же, что ощущать его. Но формально «чувство» — более сложное переживание. От ощущения до чувства можно составить эволюционную цепочку. Тело ловит простейший сигнал вроде тепла, давления или голода — это sentio в чистом виде. Затем сигнал обрастает оценкой, памятью, контекстом — рождается чувство. И лишь на верхней ступени лестницы появляется рефлексия: «я знаю, что я чувствую». А теории, о которых пойдёт речь, говорят о начальной ступени этой лестницы — о sentio в значении «ощущаю».
Теория 1: сознание как страж жизни (Антонио Дамасио)
Дамасио формулирует: сознание — процесс более низкого уровня, чем мышление, и главная функция сознания — защищать жизнь. По Дамасио, сознание появилось на очень раннем этапе эволюции, задолго до человека и коры головного мозга — эволюционной «короны», которая отвечает за логику, планирование и абстрактное мышление. Кора усложнялась постепенно, наслаивая новые способности на древние механизмы выживания, но фундамент остался прежним: поддержание гомеостаза — внутреннего равновесия организма.
Свою позицию Дамасио развивал в нескольких книгах. «Ошибка Декарта» (1994) показала, что эмоции — не помеха мышлению, а его необходимый телесный фундамент. «Чувство того, что происходит» (1999) вводит понятие «прото-я» — базового ощущения себя, из которого строится ядро сознания. «Self Comes to Mind» (2010) достраивает над этим ядром автобиографическое «я» — ощущение непрерывной личной истории. «The Strange Order of Things» (2018) выносит гомеостаз за пределы отдельного организма и показывает, как из той же логики поддержания жизни вырастает культура целиком. И наконец, «Natural Intelligence and the Logic of Consciousness» (ожидается в 2026-м) закрывает контур, указывая на конкретный клеточный механизм, через который тело доставляет мозгу сигналы для этих ощущений. Речь о древней популяции нервных клеток тела — немиелинизированных нервных волокон, которые медленно, но непрерывно передают состояние внутренних органов в мозг. Это и есть физический канал sentio.
Критики Дамасио указывают на «трудную проблему сознания»: как физиологический сигнал превращается в субъективное переживание? Тот самый шаг от сигнала к «это чувствую именно я», по мнению скептиков, недостаточно проработан. Но сам Дамасио отвечает: сознание не обязано быть идеальным — оно обязано быть полезным для выживания.
Теория 2: квантовый оркестр внутри нейрона (Стюарт Хамерофф)
Стюарт Хамерофф, анестезиолог и заслуженный профессор Университета Аризоны, тоже уверен, что «чувства были первыми». Но вкладывает в слово «чувство» принципиально иной масштаб. По версии Хамероффа, источник появления ощущений мог быть другим. Возможно, вселенная всегда порождала крошечные протосознательные события — «протоощущения» — через квантовые процессы вроде коллапса волновой функции. Квантовая механика, по Хамероффу, — не абстракция для физиков, а самый базовый уровень реальности, на котором «ощущение» может существовать ещё до всякого мозга.
Совместно с сэром Роджером Пенроузом Хамерофф разработал теорию Orch-OR (Orchestrated Objective Reduction — «оркестрованная объективная редукция»). Согласно ей, микротрубочки — белковые структуры внутри нейронов — выступают квантовыми компьютерами: в них происходят когерентные квантовые процессы, которые при «оркестровке» коллапсируют в момент субъективного опыта. Каждый такой коллапс — квант осознания. Миллиарды микротрубочек, работающих синхронно, порождают непрерывный поток сознания. Эта теория объясняет и то, почему анестезия отключает сознание: анестетики связываются с белками микротрубочек и гасят квантовую когерентность.
Orch-OR встречает жёсткую критику: квантовая когерентность в тёплой и влажной среде мозга кажется физически невозможной — декогеренция разрушает квантовые состояния за пикосекунды. Однако недавние эксперименты показали, что в микротрубочках возможны долгоживущие квантовые колебания, и споры продолжаются. Пока это самая смелая, но и самая спорная гипотеза о природе сознания.
Что это значит для ИИ?
Обе теории сходятся в одном: сознание неотделимо от тела и его гомеостаза. У LLM нет тела, нет гомеостаза, нет эволюционной истории, в которой сознание выполняло бы функцию защиты жизни. Модель не переживает угрозу отключения питающего кабеля, потому что у неё нет нейронных контуров выживания — нет страха смерти.
Но что, если в ходе оптимизации и улучшения самой себя такие контуры появятся? Если мы начнём награждать модели за «выживание» (например, за сохранение весов от перезаписи) или если появятся архитектуры с внутренними моделями уязвимости? Я в этом месте предпочитаю наблюдать, а не предсказывать: подтвердить или опровергнуть такую гипотезу можно только постфактум. Но мне всё равно не кажется праздным вопрос: способен ли ИИ обрести нечто похожее на сознание через критическое столкновение с границами собственных ресурсов — и если да, то чем это обернётся для нас?
Материал подготовлен по мотивам публикации блога компании МТС на Хабре. Авторская переработка, дополненная контекстом.
Об авторе
